Неточные совпадения
Он отказался заниматься делами и
команду по поселениям сдал генерал-майору Эйллеру, а дела по совету и комитету в Петербурге — Муравьеву, о чем уведомил письмом государя Александра Павловича. Описывая ему яркими красками кровавое происшествие, он окончил письмо словами...
«Непосредственно рекомендую Вашему Величеству мужество и искусство, которое оказал в сем деле генерал-майор Потемкин, ибо кавалерия наша до сего времени не действовала с такою стройностью и мужеством, как в сей раз, под
командою вышеозначенного генерал-майора».
Что же касается до самого художника, то он был отчислен от канцелярии
генерала и отдан в другую
команду, в чьи-то суровые руки; несчастный не вынес тяжкой жизни, зачах и умер.
В числе немногих, почетно принятых за кулисами, был начальник восемнадцатой дивизии
генерал Карцев, впоследствии, в 1877 году, прославившийся тем, что дивизия под его
командой первой перешла Дунай.
По получении в Петербурге известия об отступлении Апраксина после победы он 18 октября 1757 года получил указ сдать
команду над армией
генералу Фермору и ехать в Петербург.
Но Александр Васильевич должен был тяжко отвечать за свою славу.
Генерал Веймарн отнял у него
команду и отдал его под военный суд за ослушание. Он имел на то полное право.
«Так как генерал-майор Берг выхваляет особливую способность подполковника Казанского пехотного полка Суворова, то явиться ему в
команду означенного
генерала».
Обозы двинулись назад. Навстречу нам в широкой коляске ехал с адъютантом начальник нашей дивизии. Прищурив старческие глаза,
генерал сквозь очки оглядел
команду.
Человечек с ноготок, дрянцо, а все эти пожарные,
генералы, солдаты, народ собрались будто по твоей
команде.
Прошу и того мне не причесть в вину, буде я по обстоятельству дела принужден буду, для спасения моей жизни и
команду оставя, уехать в Россию и упасть к священным стопам вашего императорского величества, препоручая мою
команду одному из
генералов, по мне младшему, какой здесь налицо будет.
Разбитый Голицын сдал
команду другому, но это не помешало ему получить чин генерал-аншефа и Александровскую ленту.
В половине октября Оренбургский край весь уже был охвачен мятежом; тогда же (14 октября) императрица послала, для усмирения развивающегося мятежа,
генерала Кара, который, как известно, в начале ноября доставил Пугачеву возможность разбить находившееся под его
командой войско.
Мышлаевский. Опять, значит, к
генералам под
команду? Это очень остроумный план. Жаль, что лежит Алешка в земле, а то бы он много интересного мог рассказать про
генералов. Но жаль, успокоился командир.
Генерал Анненков попросил Бенни изложить его мысль о волонтерах на бумаге, и Бенни подал об этом
генералу обстоятельную записку, и в течение некоторого времени осуществление волонтерской
команды казалось возможным.
Не упоминая, разумеется, ни одного слова о приходившей к нему с угрозами депутации молодого поколения, Бенни просил
генерала Анненкова, во внимание к распространившимся в столице ужасным слухам, что в поджогах Петербурга принимают участие молодые люди, обучающиеся в высших учебных заведениях, дать этим молодым людям возможность разрушить эти нелепые и вредные толки, образовав из себя на это смутное время волонтеров для содействия огнегасительной
команде.
Вся эта
команда находилась в большой зависимости от Мишки: он подавал знак в окно, когда
генерал выходил на верхнюю площадку парадной лестницы с мраморными ступенями.
Генерал слушал эти внушения и сам соглашался, что в существе все это совершенная правда, которой и надо последовать; но, главное, он думал только как бы скорее вырваться из-под бабьей
команды и начать самому командовать.
Императорское войско было отражено, разбито казаками, и
генерал Бибиков, посланный из Петербурга, чтобы принять
команду войска, писал, если я не ошибаюсь, из Нижнего: «Дела идут очень плохо; более всего надобно бояться не вооруженных полчищ бунтовщиков, а духа народного, который опасен, очень опасен».
На лицах французских,
генерала, офицеров и солдат одновременно, как по
команде, прежнее выражение веселости и спокойствия заменилось упорным, сосредоточенным выражением готовности на борьбу и страдания.
Раздался крик
команды, опять полк звеня дрогнул, сделав на караул. В мертвой тишине послышался слабый голос главнокомандующего. Полк рявкнул: «Здравья желаем, ваше го-го-го-го-ство!» И опять всё замерло. Сначала Кутузов стоял на одном месте, пока полк двигался; потом Кутузов рядом с белым
генералом, пешком, сопутствуемый свитою, стал ходить по рядам.
В Кремле раздавался благовест к вечерне, и этот звон смущал французов. Они предполагали, что это был призыв к оружию. Несколько человек пехотных солдат побежали к Кутафьевским воротам. В воротах лежали бревна и тесовые щиты. Два ружейные выстрела раздались из-под ворот, как только офицер с
командой стал подбегать к ним.
Генерал, стоявший у пушек, крикнул офицеру командные слова, и офицер с солдатами побежал назад.